Преступления, связанные с религиозным экстремизмом по уголовному законодательству Республики Таджикистан 12 Июня 2018


Абдухамитов Валиджон Абдухалимович д.ю.н., доцент, зав. кафедрой  кафедры уголовного права Российско-Таджикского (Славянского) университета 

В Таджикистане решением Верховного суда РТ нижеследующие организации признаны террористическими и экстремистскими и их деятельность  в Республике Таджикистан запрещена: "Исламское движение Туркестана (ранее называлось Исламское движение Узбекистана (ИДУ)"[1], "Хизб ут-Тахрир"[2], "Салафия"[3], "Джамоати Таблиг"[4], "Джамаат Ансаруллох"[5], "Движение Талибан", "Братья Мусульмане", "Армия Тойиба", "Исламская Группа", "Исламское Общество Пакистана",  миссионерская религиозная организация "Сообщество Таблиг", миссионерская религиозная организация "Свободный Таджикистан"[6]. 

Как отмечают многие спе­циалисты, именно молодежь составляет весомую часть социальной базы всех радикальных религиозных движений. Одним из основных каналов распространения религиозного экстремизма в Таджикистане на сегодняшний день является бесконтрольная экспансия, со­вершаемая экстремистскими центрами других стран мусульманского мира. По мнению некоторых авторов, религиозный экстремизм всегда является внеш­ним, т.е. привнесенным извне фактором . Прозрачность границ между респуб­ликами Центральной Азии позволила проникать к нам разного рода религиоз­ных организаций, которые начали осуществлять свою миссионерскую дея­тельность. Эксремисткие организақии выпускают и бесплатно распро­страняют литературу, создают широкую сеть телерадиоцентров учебных заве­дений, оказывают гуманитарную помощь материально нуждающимся, от­правляют молодежь на учебу в сомнительные учебные заведения.

В Уголовном кодексе Республики Таджикистан предусматриваются нормы об ответственности за преступления экстремистского характера. Рассмотрим эти нормы более подробно.

Ст. 307(2) УК РТ (Организация экстремистского сообщества). 

В ст. 307 (2) УК РТ по сути установлена ответственность за одну из форм организованной экстремистской деятельности - организацию экстремист­ского сообщества.

В различных источников исследователи трактуют по разному. относительно объекта данного преступления. 

Так, одни ученые отмечают, что непосредственным объектом указанного преступления является – совокупность общественных отношений по реализации конституционного запрета осуществления экстремистской деятельности[1,488]. Другие считают, что непосредственным объектом данного преступления является нормальное функционирование государственной системы, а также безопасность государства и общества от преступных посягательств экстремистских организаций.

На наш взгляд, объектом данного преступления является нормальная деятельность, а также безопасность государства. Мы придерживаемся точки зрения Г.Р. Рустемовой в том, что «правильное определение объекта помогает уяснению социально-правовой природы преступного деяния, форм и пределов уголовной ответственности за совершенное преступление. Установление объекта дает возможность отграничить сходные составы преступлений друг от друга, преступные деяния от иных. Кроме того, степень общественной опасности любого деяния зависит в значительной мере от того, какой объект подвергается посягательству» [2,177-183].

Как нами было отмечено выше  в ст.307(2) УК РТ установлена ответственность за одну из форм организованной экстремистской деятельности - организацию экстремист­ского сообщества. Законодательство  РТ содержит развернутую си­стему норм, направленных, с одной стороны, на обеспечение реализации кон­ституционных прав на объединение (ст. 28 Конституции РТ), на свободу вероисповедания (ст. 26 Конституции РТ), свободу мысли и слова (ст. 31 Конституции РТ), а с другой — на недопущение злоупотребления этими правами (ч. 3 ст. 14, ч. 5 ст. 8, ч. 2 ст. 30 Конституции РТ). Общественная опасность преступления, предусмотренного в ст.307(2) УК РТ, заключается, прежде всего, в нарушении безопасности общества в части реализации запрета на создание, руководство и участие в деятельности различных объединений (и их структурных подразделений) граждан и групп граждан (в том числе религиозных), преследующих цели совершения пре­ступлений, предусмотренных ст. 157 «Воспрепятствование деятельности религиозной организации»,  160 «Нарушение порядка организации и проведения собраний, митингов, демонстраций, уличных шествий и пикетирования»,237 «Хулиганство»,  237(1) «Вандализм»,  242 «Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры», 243 «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения», 307(1) «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», 189 «Возбуждение  национальной, расовой,  местнической или религиозной вражды УК РТ.

Таким образом, первым элементом непосредственного объекта рас­сматриваемого преступления является общественное отношение, обеспечи­вающее безопасность общества (общественную безопасность), в том числе государства, в аспекте реализации названного выше запрета.

ст. 307 УК РТ (Организация деятельности экстремистской организации).

В научных кругах вызвало немало нареканий введение в Уголовный кодекс РТ и РФ составов, устанавливающих ответственность за организацию деятельности экстремистской организации [3,147]. (ст.307 УК РТ). В частности, В.А. Бурковская справедливо отмечает, что при конструировании новых составов... не были соблюдены уголовно-правовые принципы криминализации деяний[4,90]. В то же время следует отметить, что ряд ученых положительно оценилирассматриваемую уголовно-правовую норму   [5,53].

Организация деятельности экстремистской организации, ответственность за которую предусмотрена статьей 307 УК РТ, также является преступлением против безопасности государства и имеет аналогичный родовой, видовой и непосредственный объекты. В принципе, данное деяние является аналогичным преступлению, предусмотренному ст. 307(2) УК РТ с той разницей, что ответственность в соответствии с рассматриваемой статьей наступает за организацию деятельности политических партий, общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, т.е. за организацию деятельности экстремистской организации в соответствии со ст. 3 Закона РТ "О борьбе с экстремизмом".

Таким образом, для привлечения лиц в соответствии с данной статьей УК РТ необходимо вступившее в законную силу решение суда о ликвидации или запрете деятельности организации в связи с осуществлением ею экстремистской деятельности, а не совершение ее членами преступлений экстремистской направленности.

Ст. 307(1) УК РТ (Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности)

Статья 307(1) УК РТ является уникальным случаем в уголовном за­коне, поскольку нельзя четко определить основной непосредственный объект посягательства. Это происходит потому, что содержание понятия «экстремистская деятельность», закрепленного в Законе РТ «О борьбе с экстремизмом», как нами было отмечено в предыдущей главе, весьма широко.

Закон предусматривает тринадцать неоднородных видов такой дея­тельности. Каждый из них посягает на отличные от других обществен­ные, личные или государственные блага, что не дает возможности одно­значно определить основной непосредственный объект преступления, предусмотренного статьей 307(1) УК РТ. Вместе с тем, указанные в Законе «О борьбе с экстремизмом» виды деятельности можно объединить в отдельные группы, чтобы выяснить наиболее общие блага, которым такая деятельность угрожает.

1. Единство государства и нормальное функционирование го­сударственной власти.

Действиями, посягающими на данные охраняемые законом интере­сы, являются: насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности РТ; воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного са­моуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угро­зой его применения.

2.   Общественный порядок и общественная безопасность.

Действиями, посягающими на данные охраняемые законом интере­сы, являются публичное оправдание терроризма и иная террористиче­ская деятельность.

3. Законодательно закрепленные права граждан на равноправие, а также участие в управлении делами государства.

Действиями, посягающими на данные охраняемые законом инте­ресы, являются: возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни; пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, нацио­нальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии; нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гра­жданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, рели­гиозной или языковой принадлежности или отношения к религии; со­вершение преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части пер­вой статьи 63 УК РТ; воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосова­ния, соединенные с насилием либо угрозой его применения.

Ст.189 УК РТ (Возбуждение  национальной, расовой,  местнической или религиозной вражды)

Ответственность за возбуждение национальной, расовой, местнической или религиозной вражды предусмотрена ст. 189 УК РТ. Диспозиция ч. 1 ст. 189 УК РТ текстуально выглядит следующим образом: «Действия,  направленные к возбуждению  национальной,  расовой, местнической или религиозной вражды или розни,  унижению национального достоинства,  а равно пропаганда исключительности граждан по  признаку их   отношения  к  религии,  национальной,  расовой  или  местнической принадлежности,  если  эти   действия   совершены   публично   или   с использованием средств массовой информации».

Первое, что заставляет обратить на себя внимание, это словосочетание в диспозиции ч.1 рассматриваемой статьи «действия, направленные на...».

Диспозиция с таким «началом» уже порождает массу квалификационных вопросов. Как отметили А.Р. Ратинов, М.В. Кроз и H.A. Ратинова; уязвимость, этой формулировки состоит в том, что она, не определяя объективных, т.е. доступных наблюдению и подлежащих доказыванию» поведенческих признаков деяния (события), ограничивается указанием лишь на направленность действий[6,35].

В результате не ясно, могут ли «действия, направленные на...» образовывать совокупность иных действий и как в таком случае распознать грань между малозначительными и уголовно наказуемыми деяниями. Получается, что фактически невозможно установить тот момент преступления, с которого оно должно считаться оконченным. При этом попытка определения стадии приготовления к совершению «действий, направленных на...» и стадии покушения на такие действия вовсе представляется нам неразумной.

Сложности возникают и относительно определения «направленности» действий. Под «направленностью» можно понимать как цель совершения определённых действий, так и предмет преступного посягательства, входящего в структуру объекта преступления. Поэтому «действия, направленные на...» можно интерпретировать и как «действия, совершаемые в целях...» и как «действия, посягающие на...». Например, в законодательной формулировке «совершение взрыва ... и иных действий, направленных на разрушение или повреждение ... объектов жизнеобеспечения населения в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности РТ» (ст. 309 УК РТ «Диверсия») «направленность» не может пониматься как цель в силу её самостоятельного квалификационного определения. В данном случае объекты жизнеобеспечения населения выступают объектами материального мира, на целостность и функционирование которых посягают определённые • деяния. Исходя из этого, полагаем, что причастие «направленные» вообще нецелесообразно употреблять в уголовном законе, во-первых, из-за его смысловой неоднозначности и, во-вторых, из-за возможности его замены иными речевыми оборотами, исключающими двойственное толкование.

Организация учебы или учебной группы религиозно - экстремистского характера (статья 3074 УК РТ).

Наиболее интересной новеллой УК стало появление ст. 3074 УК РТ об организации учебы или учебной группы религиозно-экстремистского характера, которое не имеет анологии по сравнению с другими УК СНГ.

Эта норма принималось в свете закона РТ "О борьбе с экстремизмом" и, как нам кажется, конструировались законодателем наспех, без соответствующего юридического анализа, что послужило поводом для их серьезной критики и последующей редакции. Как вполне справедливо заметил Н. Иванов, "немедленная реакция законодателя на существующие "порфироносные" мнения без учета теоретических резонов, без необходимой доктринальной экспертизы способна породить лишь законодательного монстра, нарушающего основополагающие принципы ответственности в силу технического несовершенства правовых норм, а также в силу аморфности законодательных формулировок[7,42].

Как представляется, именно такая метаморфоза произошла с уголовно-правовой регламентацией экстремистской деятельности в результате новеллизации УК РТ - ст. 3074 УК РТ.

Прежде всего отметим: логика появления этой нормы понятна, так как религиозный экстремизм  во всех ее проявлениях несет серьезную угрозу стабильности и существованию нашего (и не только) общества и государства. Однако формулировка диспозиции ч. 1 ст. 3074 УК РТ позволяет говорить о ее двояком смысле и возможности политизированной юридической оценки указанных в ней деяний. Попытаемся выделить плюсы и минусы новой уголовно-правовой нормы.

В диспозиции ч. 1 ст. 3074 УК РТ, появляется терминологическая раздвоенность, так как в качестве альтернативного действия названо организация учебы или учебной группы (точно так же законодатель поступил и в диспозициях ч. 1 ст. 3072 УК РТ - о создании экстремистского сообщества, для совершения преступлений экстремистской направленности,  в ч. 1 ст. 3073 УК РТ - об организации  деятельности  политических партий,  общественного или религиозного объединения либо иной организации, в связи с осуществлением  экстремистской  деятельности). Как известно, язык закона должен быть максимально точен, тем более что технически это вполне достижимо. Экстремизм - многогранное социальное явление, охватывающее не только те или иные проявления человеческой деятельности, но и образ мыслей, желаний и пр. Но, как известно, за мысли не судят, а вот за их преступную реализацию - вполне. Поэтому более корректно в законе говорить именно о вполне определенных деяниях экстремистского характера (или террористической направленности).

Отметим также, что хотя в религиозном экстремизме и присутствует, как один из наиболее распространенных, исламский фактор, его нельзя считать связанным с исламом - религией мира и толерантности. Исламский экстремизм - это проявление наиболее радикальных течений исламизма, проявляющихся как в крайних (терроризме, экстремизме), так и в умеренных формах.

В заключение хочется дополнить, что, только объединив усилия представителей интеллигенции профессиональных и общественных организаций всех национальностей и конфессий нашей страны при участии правоохранительных органов, расширяя информационно- пропагандистскую работу, мы сможем противостоять экстремистской идеологии, сформировав у граждан чувство нетерпимости к проявлениям экстремизма.


Литература:

1.     Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Ю.В. Грачева, Л.Д. Ермакова. Отв. ред. А.И. Рарог. М.2004.   

2.     Рустемова Г.Р. Проблемы объекта преступлений, совершенных в сфере МОН // Актуальные проблемы и перспективы совершенствования принципов демократического развития государства и общества: Материалы межд.науч.-практ.конф., посвящ. 90 летию Д.А. Кунаева. – Алматы: ТОО «Айдана», 2002. – С. 177-183.  

3.     Кузнецова Н.Ф. Наука  российского уголовного права и законотворчество (историко-сравнительный очерк) // Ученые-юристы МГУ о современном праве: Сборник / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2005.

4.    Бурковская В.А. Криминальный религиозный экстремизм в современ­ной России.М.2005.

     Залужный А.Г. Правовые проблемы государственно- конфессиональных отношений в современной России. М., 2004. С. 210; Фридинский С.Н. Борьба с экстремизмом: уголовно-правовой и криминологический аспекты. Ростов-на-Дону. 2004.

    Ратинов А.Р., Кроз М.В., Ратиноеа Н.А. Ответственность за разжигание вражды и ненависти. Психолого-правовая характеристика / Под редакцией профессора А.Р. Ратинова. М. 2005.

Иванов Н.Г. Нюансы уголовно-правового регулирования экстремистской деятельности как разновидности группового совершения преступлений // Государство и право. 2003. № 5.


[1] В Таджикистане Исламское движение Узбекистана внесено в список запрещенных экстремистских и террористических организаций в 2001 году, его деятельность запрещена на территории республики Верховным судом.

[2] Точное полное название – «Хизб ат-Тахрир аль-Ислами» (араб. - Исламская партия освобождения). В Таджикистане партия «Хизб ут-Тахрир» внесена в список запрещенных экстремистских и террористических организаций в 2001 году, ее деятельность запрещена на территории республики Верховным судом.

[3] В Таджикистане число сторонников салафия начала расти с 2000 года. Особо широкую популярность она приобрела в 2005 – 2008 годы, когда в ряде регионов Таджикистана, в частности и в Душанбе открылись мечети, где молитвы читались по салафитским методам. Считая новое явление угрозой единства религии и общества, в конце 2008 года движение Салафия было объявлено вне закона. В январе 2009 года по иску Генеральной прокуратуры Верхонвый суд Таджикистана внес движение Салафия в список запрещенных в Таджикистане организаций. В январе 2010 года Верховный Суд Таджикистана приговорил лидера таджикских салафитов Сироджиддина Абдурахмонова (эшони Сироджиддин) к семи годам лишения свободы.

[4] Деятельность Джамоати Таблиг в Таджикистане запрещена Верховным судом в 2006 году.

[5] Верховный суд Таджикистана вынес приговор сторонникам экстремистской организации "Джамаат Ансаруллох" («Общество сподвижников Аллаха»), деятельность которой на территории республики официально запрещена. По некоторым данным большинство из них были задержаны пакистанскими спецслужбами, а затем переданы Таджикистану. Судебный процесс над ними проходил в закрытом режиме. 12 из 13 подсудимых в итоге были приговорены к лишению свободы на сроки от 5 до 24 лет. Официальный запрет на деятельность «Джамаат Ансаруллох» был введен в Таджикистане в мае 2012 г. Организация была признана экстремистской и террористической. Доступ к ее сайтам на территории Таджикистана По данным правоохранительных органов, "Общество сподвижников Аллаха" является ячейкой "Аль-Каиды". Ее считают причастной к вооруженным столкновениям, произошедшим на востоке республики в 2010 г., совершению теракта в Согдийской области (речь идет о взрыве у здания УВД, в результате которого погибли двое и были ранены 25 человек) и подготовке терактов в Душанбе.

[6] См.: Сборник постановлений Пленума Верховного суда Республики Таджикистан 2002-2011. Душанбе. 2011. С.132.


Возврат к списку



Учеба в РТСУ

Абитуриенту Абитуриенту Студенту Студенту Выпускнику Выпускнику Сотруднику Сотруднику
Для людей с ограниченными возможностями

Для комфортного просмотра вы можете воспользоваться масштабированием страницы — в активном окне браузера нажмите несколько раз на клавиатуре сочетание клавиш Ctrl и + для увеличения размеров шрифта и элементов сайта до необходимого вам размера

Закрыть